Чтоо говорил ростропович при знакомстве

РОСТРОПОВИЧ: ЛЕГЕНДА, КОТОРОЙ УЖЕ НЕТ С НАМИ | Национальная идея

Просто их семья помогла человеку трудной судьбы, считая при этом, что . за которого она вышла замуж всего через четыре дня после знакомства, Борис Покровский говорил, что Ростропович дирижировал не оркестром. Во время путча ГКЧП в августе года Ростропович специально прилетел Сам же Ростропович говорил: «Все, что я играю, я люблю до обморока». он женился на Галине в году — спустя четыре дня после знакомства). Ростропович вспоминает: "Однажды Нина (первая жена Шостаковича но все понимали, что присутствуют при событии историческом. университеты - на всю жизнь, - говорит Ростропович. - Сейчас, если бы вдруг . Что касается Бриттена, то я до знакомства с ним, честно говоря, думал.

Неторопливо, возвращаясь мысленно в прошлое, он начал свой рассказ. Мы, по сути, были лишены работы, — в его голосе звучала такая горечь, что мне показалось на миг, он не сможет продолжать. Ваша "Тоска" никому не нужна, — кричали. За то, что мы разрешили Солженицыну жить у нас на даче. Нас довели до полного отчаяния. Не в силах больше терпеть издевательств, я написал Брежневу письмо с просьбой выпустить нашу семью за границу на два года.

Я мотивировал это тем, что нам не дают возможности работать по специальности. Когда мы приехали в министерство культуры, он сказал, что, насколько он понимает, советское правительство не будет возражать против нашего выезда.

  • Галина Вишневская и Мстислав Ростропович: любовь на десять жизней
  • Истории любви: Галина Вишневская и Мстислав Ростропович
  • Лентапедия/Ростропович, Мстислав

Было ясно, что наша судьба была решена заранее, просто они искали удобного случая, чтобы от нас избавиться. Помню, я хотел остаться на две недели, чтобы присутствовать на конкурсе имени Чайковского, где играли мои ученики, и где я был бессменным председателем виолончельной секции. Об этом я лично просил Фурцеву, но её ответ был твердым и недвусмысленным: Трудно передать чувство горечи, с которым Ростроповичи покидали дом и друзей.

Они уехали с болью в сердце, без гроша за душой и без ангажементов. После выезда у Ростроповича два месяца не было концертов.

Единственным исключением был закрытый концерт в Чикаго на открытии мозаичного панно Марка Шагала, на который Ростропович специально приехал из Парижа по личной просьбе всемирно известного художника. Первое время Ростропович жил у друзей, подавленный, но не сломленный. Бродя часами по улицам английской столицы, он размышлял о том, что произошло, пытался расставить всё на свои места и представить себе своё будущее и будущее своей семьи. Погруженный в тяжелые мысли, он забыл, что в Лондоне левостороннее движение, и однажды чуть не угодил под автомобиль.

Если со мной что-нибудь случится, думал я, моя семья не должна остаться на улице. Вот в каком состоянии я был первое время, — говорит Мстислав Ростропович, и добавляет с улыбкой: Весть о лишении Ростроповича гражданства застала их в Париже, и узнали они об этом, как многие другие, по телевидению. На следующее утро к Ростроповичам постучали в дверь два советских представителя и потребовали сдать советские паспорта.

Ответ был короткий, но вполне решительный: Попытку отобрать паспорта советские власти повторили в Лондоне, но и на этот раз она окончилась безрезультатно. Советские власти не упустили возможности бросить вслед Ростроповичам ещё один камень. Я, вероятно, один из немногих, у кого имеется копия официального документа о лишении выдающихся артистов советского гражданства.

Этот документ был подарен мне самим Ростроповичем во время моего первого интервью. Он также подарил мне копию письма Вишневской и Ростроповича Брежневу: Мы много раз письменно обращались к Вам с просьбой о помощи, но ответа не получали. Не видя выхода из создавшегося трагического положения, просим Вашего указания о разрешении выезда нам с двумя детьми за границу на два года.

С вашингтонским оркестром другая история. В то время он находился на весьма среднем уровне, но обладал перспективами роста. И я решил, что это будет моей благодарностью за теплоту и великодушие Америки. Я постараюсь из этого оркестра что-нибудь сделать. С самого начала, согласно контракту, задача Ростроповича состояла в том, чтобы расширить состав оркестра до музыкантов, то есть, нужно было набрать ещё шестнадцать человек. Оркестру нужны были новые силы, свежая струя. Ростропович делал много перестановок в самом оркестре, составлял новые программы, приглашал солистов, дирижеров-гастролеров.

Честно говоря, первые несколько лет было исключительно трудно. Главную роль играет не столько техника дирижера, сколько его авторитет и музыкальная эрудиция. С этой точки зрения, завоевать авторитет членов оркестра мне было легко, — говорит Ростропович и приводит такой случай из практики. Но трудность состояла в том, чтобы завоевать доверие этих людей. В Америке, если дирижер берет на себя руководство оркестром средней руки и музыканты чувствуют, что оркестр заметно улучшил качество, они понимают, что это достигается определенными методами.

У дирижера есть несколько возможностей. Первая — серьёзно заниматься с музыкантами и дать им по-настоящему понять, что их прогресс зависит от совершенствования технической стороны, а затем уже можно говорить о стилях, о фразе, об огромном количестве всевозможных красок и оттенков, которые можно извлечь из инструмента. Здесь нужно упомянуть и о замещении вакантных мест, и что также случается, о необходимости увольнять музыкантов, которые исчерпали свои музыкальные возможности.

Я не всегда соглашался с решениями конкурсной комиссии, и мне приходилось доказывать свою правоту.

100 великих супружеских пар

Я тщательно записывал всё, что думал об игре исполнителя в финальном выступлении на конкурсе, чтобы доказать и членам жюри, и музыкантам оркестра, что я руководствуюсь только одним правилом — объективностью в музыке. Самым большим своим достижением за годы сотрудничества с Национальным симфоническим оркестром Ростропович считает то, что ему удалось повысить качество звучания оркестра.

Это подтверждают многие дирижеры, в том числе бывший музыкальный руководитель оркестра, композитор Антал Дорати. За эти годы репертуар оркестра значительно расширился, помимо произведений мировой классики большое место в репертуаре заняла современная музыка.

Многие выдающиеся современные композиторы, в том числе американские, написали для Национального симфонического оркестра целый ряд произведений.

Чем руководствуется Ростропович в составлении репертуара, и какое место занимают произведения русских композиторов? Я продирижирую с этим оркестром, — он делает небольшую паузу, — сотой симфонией. Я не говорю о маленьких симфониях, я говорю о крупных произведениях. За время моей работы Национальный симфонический оркестр сыграл со мной все симфонии Малера, все симфонии Брамса, все симфонии Шумана, все симфонии Прокофьева, почти все симфонии Шуберта, такие монументальные как "Фантастическая" Берлиоза, словом, всё, чем богат мировой симфонический репертуар.

Вот это и есть настоящая школа и для оркестра, и для дирижера. И, конечно же, я считаю своим долгом научить американских музыкантов понимать русскую музыку. Я думаю, что и в Советском Союзе была бы полезна моя интерпретация таких композиторов как Прокофьев и Шостакович, которые были моими учителями и друзьями. Мало кто из советских дирижеров имел счастье знать этих композиторов так близко, как я, а тех немногих, кто их знал, давно уже нет в живых.

Как дирижерская деятельность отражается на его исполнительской, ведь Ростропович в первую очередь виолончелист? Ведь никто никогда не говорит, что Морис Андре играет на трубе лучше, чем Караян дирижирует.

И никто никогда не сказал, что я играю на виолончели хуже, чем Никандр Саболетта на арфе. А как Ростропович делит время между дирижированием и игрой на виолончели?

Дирижерская деятельность Ростроповича началась в году в Горьком, когда он первый раз серьезно продирижировал концертной программой. Тогда его консультантами были Кирилл Кондрашин и Израиль Гусман. Слава до сих пор вспоминает о них с большой теплотой.

А до этого — кропотливый труд и напряженный творческий поиск в Вильнюсском и Саратовском оперных театрах и с оркестром Московской филармонии, с которым он записал ю симфонию Шостаковича.

Ростроповича влекло к дирижерскому пульту. В Советском Союзе Ростропович мечтал дирижировать оперой. На Западе он стал дирижировать симфоническим оркестром. В Московской консерватории он учился композиции, но оставил занятия после изгнания Шостаковича с факультета. Ростропович писал довольно много музыки, но старается никогда её не исполнять, поскольку, как он говорит, он очень любит своих слушателей.

Единственное исключение составляет написанная им трехминутная юмореска, которую он иногда исполняет на виолончели. На Западе Ростропович с Вишневской поставили также ряд опер.

После полуобморочной тишины зал взорвался аплодисментами. Горячо аплодировал и сидевший в соседнем со мной кресле импозантный американец. Он слушал исполнение Одинадцатой симфонии с партитурой в руках - редкое для Америки зрелище.

Поговорить с ним я, однако, не смог - надо было бежать в расположенный через дорогу зал "Пентхауз Каплан" на встречу с Мстиславом Ростроповичем. Туда могли попасть только первые двести человек столько вмещает зал из числа побывавших на концерте. Когда Ростропович появился в "Пентхауз Каплан", все двести человек встали и стоя ему аплодировали. После этого Мстислав Леопольдович ответил на вопросы. Ваше отношение к ней Любая революция - французская ли, русская - это трагедия для страны, для ее народа - вот смысл сочинения Шостаковича.

Когда я дирижирую его музыкой или играю ее, я часто вижу его лицо. И вижу его выражение, как будто он что-то говорит мне - вроде "Слава, тут слишком медленно".

А когда я начинаю играть быстрее, его лицо исчезает. Это загадка, но это действительно происходит. Сейчас, когда уже так много лет прошло после его смерти, я понимаю его музыку намного. Когда он был жив, и мы видели его все время, мы не понимали, как он велик.

Я в своей жизни близко знал трех выдающихся композиторов: Прокофьева, Шостаковича и Бриттена. Это были очень непохожие друг на друга люди. Шостакович никогда во время работы над произведением не интересовался моим мнением. Только однажды, работая над вторым виолончельным концертом, он прислушался к тому, о чем я просил, но больше никогда ни одной ноты не поменял. Когда вы первый раз появились в Америке, то своей игрой поразили. Как эмиссары Советского Союза, что вы тогда чувствовали?

Что касается советской власти, то уже после ждановских постановлений ЦК о музыке Прокофьева, Шостаковича и некоторых других композиторов я понял, что эта власть бесчеловечна. У Прокофьева было столько восторженных поклонников и почитателей, но на следующий день после постановления он остался абсолютно.

Вскоре наступили дни, когда у него не стало денег просто на самую обычную еду. Я помчался в Москву, в Союз композиторов с просьбой помочь Прокофьеву, но мне отказали. И тогда в поселке Николина гора, где были дачи композиторов, мы тайно собрались втроем, вместе с композитором Баласаняном, командовавшим на радио, и гениальным дирижером Самуилом Самосудом он дирижировал первым исполнением оперы "Война и мир" Прокофьева на его даче, чтобы обсудить, как помочь.

Баласанян был коммунистом, но очень порядочным человеком, что бывало редко. Он сказал, что мог бы заключить договор с Прокофьевым, если тот согласится написать что-нибудь о Сталине. В это время Сталин был одержим мыслью о повороте сибирских рек вспять смех в зале и о строительстве Волго-Донского канала, и Баласанян предложил: Когда я сообщил об этом Прокофьеву, он долго смотрел на меня, а потом сказал: Что касается Бриттена, то я до знакомства с ним, честно говоря, думал, что он был композитором из прошлого.

В году, когда на фестивале в Эдинбурге - впервые на Западе - я сыграл Первый виолончельный концерт Шостаковича, ко мне за кулисы пришел с каким-то человеком Дмитрий Дмитриевич и сказал: Я подумал, что это шутка. Позже Бриттен написал для меня сонату, которую через год мы впервые исполнили. Бриттен восхищался голосом моей жены Галины Вишневской Г.

Вишневская к этому времени как-то незаметно появилась в "Пентхаузе" и тихо сидела возле двери в зал - В. Ему хотелось, чтобы она спела в "Реквиеме", который он написал, партию сопрано.

Ольга Ростропович: С отцом меня помирил священник

Премьера должна была состояться в соборе города Ковентри - того самого, который во время войны был полностью разрушен немецкими бомбами. Как раз в это время Галина была на гастролях в Ковент Гарден в Лондоне, но из Москвы поступил запрет на ее участие в премьере "Реквиема". Когда в Москве я пошёл на прием к высокому начальству, мне объяснили, что собор в Ковентри восстанавливался на деньги ФРГ, а потому советская певица петь в нем не. Видите ли, для камерного исполнения должны быть и партнеры особенные.

И вдруг — высокая стена. Я, примадонна Большого театра, через забор? А он — мне: Ростропович меня подсадил, перемахнул через стену и кричит: Дождь же только что прошел!

Тогда он снимает с себя светлый плащ и бросает на землю. И я по этому плащу прошлась. Он кинулся меня завоевывать.

Лентапедия/Ростропович, Мстислав — Викитека

Через четыре дня они вернулись в Москву, и Ростропович поставил вопрос ребром: А у Вишневской — летний надежный брак, верный и заботливый муж Марк Ильич Рубин, директор Ленинградского театра оперетты. Они через многое прошли вместе — он не спал день и ночь, пытаясь достать лекарство, которое помогло спасти ее от туберкулеза, их единственный сын умер вскоре после рождения.

Ситуация складывалась непростая, и тогда она просто убежала. Отправила мужа за клубникойа сама покидала в чемоданчик халат, тапочки, что попало и — бегом. Я даже адреса не знаю, — вспоминала Галина Павловна.

Я иду к тебе! А я ему ору: Я по лестнице вниз бегу, как сумасшедшая, ноги подкашиваются, не знаю, как я себе голову не разбила. И вот машина подъехала к дому Ростроповича. Вишневскую встретила его сестра Вероника. Сам он пошел в магазин. Сын три минуты назад объявил: И все вдруг расплакались, заревели. Тут открывается дверь — входит Ростропович. Из авоськи у него торчат какие-то рыбьи хвосты и бутылки шампанского.